- Ну конечно! - взволнованно вскричал он. - Разве вы не видите? Да посмотрите на его глаза!

И ученый и девушка посмотрели и увидели, что верхняя часть лица, не закрытая шарфом, как-то странно кривится.

- Да, глаза странные, - заволновалась Мэгги. - Звери!

Ему больно!

- Нет, не то, - возразил ученый. - Выражение действительно особенное... Я бы сказал, что эти поперечные морщины свидетельствуют о небольшом психологическом сдвиге...

- Боже милостивый! - закричал Браун. - Вы что, не видите? Он смеется!

- Смеется? - повторил доктор. - С чего бы ему смеяться?

- Как вам сказать... - виновато начал Браун. - Не хочется вас обидеть, но смеется он над вами. Я бы и сам посмеялся, раз уж все знаю.

- Что вы знаете? - не выдержал Гуд.

- Чем он занимается, - ответил священник.

Он семенил по комнате, как-то бессмысленно глядя на вещи и бессмысленно хихикая над каждой, что, естественно, всех раздражало. Сильно смеялся он над черным цилиндром, еще сильней - над осколками, а капля крови чуть не довела его до судорог. Наконец он обернулся к угрюмому Гуду.

- Доктор! - восторженно вскричал он. - Вы - великий поэт! Вы, словно Бог, вызвали тварь из небытия. Насколько это чудесней, чем верность фактам! Да факты просто смешны, просто глупы перед этим!

- Не понимаю, - высокомерно сказал Гуд. - Факты мои неоспоримы, хотя и недостаточны. Я отдаю должное интуиции (или, если вам угодно, поэзии) только потому, что собраны еще не все детали. Мистера Кана нет...

- Вот-вот! - весело закивал священник. - В том-то и дело - его нет. Его совсем нет, - прибавил он задумчиво, - совсем, совершенно.

- Вы хотите сказать, его нет в городе? - спросил Гуд.

- Его нигде нет, - ответил Браун. - Он отсутствует по сути своей, как говорится.

- Вы действительно полагаете, - улыбнулся ученый, - что такого человека нет вообще?